Любой разговор о Chanel в этом сезоне начинается не с подиума, а с настоящего модного ажиотажа в парижских бутиках бренда. По словам инсайдеров индустрии, вокруг новых вещей выстраиваются очереди: редакторы, топ-менеджеры и модели часами ждут возможности купить вещи из коллекции. Многие берут сразу несколько пар обуви — и хотя бы одну сумку, созданную новым креативным директором. Впрочем, существует негласное ограничение на сумки из новой линии — по одной на человека. А вот культовые «основные» модели бренда по-прежнему можно покупать без лимита. За двадцать лет парижских показов редко случалось, чтобы дебют дизайнера вызывал такой ажиотаж среди модной индустрии.
© Global Look Press
На фоне этой модной лихорадки Блази представил свою новую коллекцию ready-to-wear — вторую основную сезонную для дома. Формально это уже его четвертый показ: после дебюта в октябре, декабрьского Métiers d’Art в Нью-Йорке и громкой кутюрной коллекции в январе. Для нового шоу пространство Большого дворца превратили в нечто похожее на строительную площадку — с кранами, подсвеченными яркими цветами.
«Мне была интересна идея построения мечты, работы в процессе», — объяснил дизайнер.
И действительно, Блази очень быстро начал менять направление бренда. С одной стороны, он активно обращается к наследию основательницы дома Коко Шанель, вспоминая, как она переосмысливала одежду рабочего класса и превращала её в символ роскоши. С другой — дизайнер явно стремится избавиться от всего, что может показаться устаревшим. В результате в коллекции легко уживаются цитаты из моды 1920-х — например, платья и костюмы с заниженной линией талии и поясами — и совершенно современные вещи вроде объёмных курток-блузонов, которые выглядят неожиданно актуально для подиума Chanel.
За кулисами Матье вспоминал высказывание самой Коко Шанель, сделанное в 1950-е годы в интервью газете Le Figaro: «Нам нужны платья, которые ползают, и платья, которые летают. Ведь бабочка не ходит на рынок, а гусеница не идет на бал». Эта идея и стала драматургией показа. Он начался с максимально простых чёрных костюмов — юбка и жакет из ребристой смеси мериносовой шерсти и шёлка с золотыми пуговицами. А завершился серией сияющих образов из переливающихся материалов — от принтованной «кольчуги» до твида-trompe-l’oeil. Практичность и фантазия здесь существовали бок о бок.
Особое внимание дизайнер уделил тем самым моделям с заниженной талией, которые визуально удлиняют торс и создают лёгкий, почти «флапперский» силуэт — свободный и непринуждённый. В какой-то степени это был ответ на укороченные жакеты Bar, которые недавно переосмыслил Джонатан Андерсон для Dior. Однако главная сила коллекции проявилась не столько в силуэтах, сколько в невероятной работе ателье Chanel с тканями. Топы и юбки были расшиты перламутровыми пайетками, вплетёнными прямо в трикотаж. Классические костюмы украшали строчки, напоминающие «живопись действия». А тонкое платье-комбинация из люрекс-бархата сияло сложной вышивкой — словно момент превращения гусеницы в бабочку.
Парадоксально, но грандиозное пространство Гран-Пале иногда даже мешало рассмотреть все детали этих вещей. Их настоящая магия раскрывается вблизи — когда можно заглянуть под подол, увидеть идеально подобранную подкладку жакета или почувствовать почти невесомость шёлкового платья.
Матье Блази, похоже, относится к своей новой роли очень серьёзно, но при этом носит эту ответственность удивительно легко. Его вечерние платья казались почти невесомыми, будто растворяясь в воздухе. Финальное слово дизайнер оставил самой Коко Шанель. Ведь именно она подарила миру маленькое чёрное платье — и в этой коллекции оно появилось вновь: из мягкого струящегося джерси, максимально простое спереди, но с глубоким открытым вырезом на спине, украшенным камелией между лопатками.
«Для меня Chanel — это тихая революция», — сказал Блази. «Тихая… но все равно — впечатляющая!».
